Присоединяйтесь к нам

24.10.2020 15:04

Пандемия – на замке двери и форточки

David Mchedlidze

Георги Ванян, бывший артист, режиссер, работал директором школы, также руководил грантовые проекты.  По итогам на сегодня он - репрессированный миротворец, который в свое время не воспользовался шансом стать политэмигрантом. И если даже сегодня есть такой шанс, не может заставить себя думать в этом направлении. Он сейчас безработный и в 57 лет, как Георги говорит, – наихудший возраст для рынка труда. Поэтому он должен вертеться. Живет в маленьком по всем меркам домике в селе Неркин Цахкаван, которое находится в  500м – 1км  от фронта с Азербайджаном,  и в 56 км от границы с Грузией.  Георги Ванян на данный момент является индивидуальным предпринимателем, до пандемии осуществлял пассажирские автомобильные перевозки из Армении в Грузию, иногда в Россию.

Мы нашего респондента записали в середине сентябре, до начала второй волны пандемии и обострения Армяно-Азербайджанского конфликта.

Г.В. Мой официальный миротворческий стаж – 16 лет. До пандемии и сейчас я продолжаю быть основателем и организатором Текалинского процесса –  формата сотрудничества граждан Азербайджана, Армении и Грузии, который был нацелен на объединение всех людей, заинтересованных в трансформации Карабахского конфликта, независимо от их социального статуса, гражданства, квалификации или политических взглядов. Именно такое объединение, на первый взгляд хаотичное, я уверен, может стать не только инструментом сохранения режима прекращения огня, но и формируя общественную потребность, влиять на власти  Армении и Азербайджана, напоминая о приоритете мира и безопасности, напоминая им об их обязанности  – пойти на компромисс, и начать реальное урегулирование конфликта.

M.G. Почему решил заняться бизнесом, и именно этим бизнесом?

Г.В. Мой первый личный автомобиль, подаренный другом – Лада, служил  в качестве водопровода, так как в селе проблемы с водой и средством передвижения для поездок в Текали и Тбилиси. Тогда еще была надежда разобраться в ситуации в Грузии, и получить ответ, насчет незаконного ареста наложенного на баннер и динамик и микрофоны, которые использовались во время Текалинских встреч. Это конечно, лишь вершина айсберга, который наехал на меня и моих единомышленников с трех сторон. Власти всех трех республик ЮК слаженно поработали во имя прекращения встреч в Текали. Наиболее энергично  в этом направлении действовали в Армении, отрабатывая кремлевский заказ.  И эти события логично уложились в сегодняшние реалии “большой политики вокруг Карабаха” – нагнетание, локальные инциденты, жертвы, провокации. Текалинский процесс не вписывался в “линию партии”. Все планы по расширению, и потом просто минимальной защите провалились, мы разорились финансово и морально. Репрессивная машина на данный момент победила. Я оказался в Германии в статусе политически преследуемого лица. Но, вопреки ожиданиям, по собственному желанию, вернулся в 2017 и через год поехал в Баку. Но карабахский вопрос как был, так и остался под тотальным контролем Кремля. Ключевое слово тотальный - любое неподконтрольное чекистам движение пресекается на корню. Я боролся больше 10 лет – но они победили, надеюсь временно. Я могу очень долго говорить об этом, но думаю не только мне понятно, какими методами действуют приемники КГБ .  Вернемся к вопросу. Как многолетний клиент трансграничных пассажирских рейсов, я знал что это дело приносит стабильный минимальный доход, достаточный для выживания самого водителя. Я стал заниматься перевозками, не только чтобы жить, но и чтобы накопить денег. Серьезно углубился в тонкости профессии.  Планировал расширится и открыть южно-кавказскую региональную фирму. Текалинский процесс,  должен быть не только по духу, но и финасово независимым.

M.G. Пандемия очень ударила по бизнесу, как по другим сферам жизнедеятельности, скорее всего твой бизнес тоже пошел в убыток, по крайней мере все на это жалуются, будь оно в Грузии или Армении.

Г.В. Работаю уже около 3 лет.  Прямо перед пандемией не только потратил все сбережения, но и залез в долги, чтобы успеть поменять уже выходящую из строя машину на лучшую, до повышения ставок на растаможку.  Успел, с большими трудностями, но катастрофу в виде пандемии не смог предугадать.  Я одолжил деньги, сделал расчет по результатам прошлого года, и должен был уже сейчас закрыть все долги. Но пандемия закрыла мой бизнес, поскольку работал я в нише дальних поездок в Грузию, Россию.  Здесь я мог конкурировать за счет качества обслуживания и справедливой цены.  Были также индивидуальные маршруты –  по заказу и в свободном графике, которые длились несколько дней.

M.G. Приходилось ли обслуживать рабочих  мигрантов, с той или с этой стороны?

Г.В. Приходилось везти из Армении в Россию, редко в Грузию. На маршрутах в Россию специализируются многие фирмы: автобусы и микроавтобусы выезжают из сел и маленьких городов специальными рейсами для местных. Так что здесь конкуренция серьезная.

M.G. Можешь ли привести несколько фактов о проблеме, связанной с пандемией, - например, твоих клиентов, или грузинских партнеров, если таковые есть?

Г.В. Спрос внутри страны тоже упал.  У коллег, с которыми обменивался заказами, когда надо было не потерять клиентов и уложиться в график, - дела не лучше. Отсутствие заказов не создает повод для долгого общения с клиентами. Но они мне звонят, спрашивают: когда откроются границы с Грузией и с Россией? У людей есть тайная надежда, что и здесь могут быть обходные варианты, вопреки пандемии, они еще надеются как-то попасть в любимый и единственный Батуми или выехать в Россию на заработки.

M.G. Как, по-твоему, повлияла пандемия на миграцию людей или передвижение грузов по обе стороны границы? Кто больше всех пострадал?

Г.В. В Армении очень сложная ситуация. Бархатные революционеры рапортуют об успехах, у них есть все – они строят дороги, открывают заводы по производству масок, все аппараты искусственного дыхания работают. В оппозиции к ним – довольные и сытые бывшие. Как следовало ожидать, расходы на адвокатов или СМИ им вполне по карману. Бюджетники как жили, так и живут. Коммерция, торговля в сравнительно стабильном состоянии, система налажена уже давно, падение спроса можно регулировать поднятием цен. Рестораны, кафе работают, и у них есть шанс выплыть. Персонал туристических фирм – минимальный, они могут переждать или найти другую работу. У меня нет полной картины, потому что живу очень уединенно. Могу только сказать о трудовых мигрантах. Думаю, это понятно, что на заработки в Россию и так едут не от хорошей жизни. Те, кто зарабатывает там, в России, а тратит здесь, в Армении – на семью, привыкли жить бедно, но независимо. У них даже нет сил, чтобы приспособиться, или наоборот - паниковать, не говоря уже о социальном бунте. Я не знаю, сколько может продлиться этот тихий психоз загнанных в тупик людей.  

M.G. Думаешь ли как-то приспособиться к новым реалиям?

Г.В. Надо как-то пережить зиму. Но скажу честно, меня лично очень угнетает эта ситуация, не могу быть объективным. Кажется, что закрылись все двери и форточки: и в миротворчестве, и в бизнесе. Я не знаю, насколько запомнился в Грузии эпизод, когда наш министр здравоохранения позволил себе заподозрить грузинское правительство в том, они скрывают реальную картину, занижая число заболевших ковидом. Грузия не только приняла последующие за этим извинения, но и предложила помощь – принять наших больных в своих клиниках. И конечно же, этот чисто гуманный проект, который закрепил бы добрососедство на новом уровне, – не осуществился.

Конкурсы

АРХИВ

Вакансии

АРХИВ

Тренинги

АРХИВ

Проект Поддерживают

Website Security Test